В качестве важного признака, характерного для оценки результатов психологического наблюдения, выступает относительная оценка их объективности. Критерии объективности не могут рассматриваться безотносительно к гносеологическим установкам автора исследования или психологической школы. Характеристика адекватности использования того или иного метода предполагает оценку достоверности («истинности») не столько самих результатов, сколько соответствия его проверяемой гипотезе. Гипотеза исследования вводит в систему психологических знаний те или иные утверждения как эмпирически подкрепляемые, связывает утверждения о фактах с их предполагаемым (гипотетическим) пониманием.
Нет строгих правил в отношении того, какие гипотезы следует проверять, т.е. эмпирически верифицировать их истинность, методом наблюдения. Основное отличие направляющих наблюдение гипотез от экспериментальных гипотез может быть четко сформулировано: методом наблюдения нельзя проверять каузальные гипотезы. Проверка последних предполагает вмешательство в исследуемый процесс, т.е. активность экспериментатора с точки зрения управления факторами, воздействующими на психологическую реальность. Метод наблюдения, напротив, предполагает такое отношение к изучаемой реальности, когда вмешательство исключено (невозможно, нежелательно).
Для оценки самих результатов, или данных наблюдения, используют следующие понятия: надежность, валидность, согласованность, воспроизводимость. Надежность связывается как со степенью стабильности результатов, получаемых в разное время и различных ситуациях, так и со степенью согласия наблюдателей, дающих отчеты об одном и том же «объекте» наблюдения.
Критерий валидности пришел из другого арсенала методов – психодиагностики. Одни авторы видят в нем новое переименование старой проблемы оценки соответствия реально полученных эмпирических данных «идеальным» данным. Такие идеальные, т.е. ничем не искаженные, результаты могли бы быть получены в умозрительном исследовании, когда психолог не делает ошибок наблюдения и интерпретации. Другие авторы считают это понятие не вполне подходящим для оценки качества реализованного метода наблюдения. Они обосновывают это тем, что нужно критично взвешивать возможные источники ошибок наблюдателя, а не подменять эту проблему оценкой валидности в том значении термина, который сложился применительно к психодиагностическим процедурам.
Критерий воспроизводимости данных означает оценку возможности получения аналогичных данных другими исследователями в подобных ситуациях. Для метода наблюдения он часто переформулируется в критерий согласия наблюдателей, т.е. согласованности результатов, получаемых для идентичных ситуаций наблюдения разными людьми (предполагается одинаково высокий профессиональный уровень этих наблюдателей). Стандартизация условий наблюдения во многом определяет согласованность или хотя бы сопоставимость результатов разных наблюдателей. Оценка воспроизводимости результатов зависит также от характеристик наблюдаемой психологической реальности, применительно к различным областям которой могут существовать разные оценки ее уникальности.
Можно выделить две основные концепции истинности, связываемой с оценкой объективности данных психологического наблюдения. Корреспондирующая концепция восходит к аристотелевскому пониманию. Согласно ее представлениям создаваемый наблюдателем образ действительности является объективным в той степени, в какой он корреспондирует, т.е. соответствует ей. В современных подходах к реализации метода наблюдения закрепляется, однако, концепция консистентности истины. Важнейшим критерием истинности для эмпирических наук в ней признается объективность в смысле согласия большинства наблюдателей. Для психологических исследований наиболее важным признается поиск соответствия систем кодирования и изучаемой эмпирической реальности. Дело не в точной фиксации данных, хотя и это важно, а в том, что нет данных, пока они не прочитаны психологом, т.е. не представлены им в той или иной знаковой системе, общей для профессионального сообщества. Вербальное описание, индексация или категоризация – это равноправные системы наблюдения в том смысле, что для всех них общей является проблема критерия соответствия эмпирических данных предполагаемым истинным (ничем не искаженным).
В качестве важного признака, характерного
для оценки результатов психологического
наблюдения, выступает относительная
оценка их объективности. Критерии
объективности не могут
рассматриваться безотносительно к
гносеологическим установкам автора
исследования или психологической школы.
Характеристика адекватности использования
того или иного метода предполагает
оценку достоверности («истинности») не
столько самих результатов, сколько
соответствия его проверяемой гипотезе.
Гипотеза исследования вводит в систему
психологических знаний те или иные
утверждения как эмпирически подкрепляемые,
связывает утверждения о фактах с их
предполагаемым (гипотетическим)
пониманием. Для оценки самих результатов,
или данных, полученных любым методом
психологического исследования, используют
следующие понятия: надежность,
валидность, согласованность,
воспроизводимость. Рассмотрим эти
понятия на примере всем известного
метода наблюдения. Надежность
связывается как со степенью стабильности
результатов, получаемых в разное время
и различных ситуациях, так и со степенью
согласия наблюдателей, дающих отчеты
об одном и том же «объекте» наблюдения.
Критерий валидности пришел из
другого арсенала методов – психодиагностики.
Одни авторы видят в нем новое переименование
старой проблемы оценки соответствия
реально полученных эмпирических данных
«идеальным» данным. Такие идеальные,
т.е. ничем не искаженные, результаты
могли бы быть получены в умозрительном
исследовании, когда психолог не делает
ошибок наблюдения и интерпретации.
Другие авторы считают это понятие не
вполне подходящим для оценки качества
реализованного метода наблюдения. Они
обосновывают это тем, что нужно критично
взвешивать возможные источники ошибок
наблюдателя, а не подменять эту проблему
оценкой валидности в том значении
термина, который сложился применительно
к психодиагностическим процедурам.
Критерий воспроизводимости данных
означает оценку возможности получения
аналогичных данных другими исследователями
в подобных ситуациях. Для метода
наблюдения он часто переформулируется
в критерий согласия наблюдателей, т.е.
согласованности результатов, получаемых
для идентичных ситуаций наблюдения
разными людьми (предполагается одинаково
высокий профессиональный уровень этих
наблюдателей). Стандартизация условий
наблюдения во многом определяет
согласованность или хотя бы сопоставимость
результатов разных наблюдателей. Оценка
воспроизводимости результатов зависит
также от характеристик наблюдаемой
психологической реальности, применительно
к различным областям которой могут
существовать разные оценки ее уникальности.
Вывод об экспериментальном эффекте
может быть сделан как на основе
установления значимой связи между
изменениями НП и ЗП, т.е. путем использования
мер связи, так и путем установления
значимых различий в ЗП между
экспериментальным и контрольным
условиями, т.е. путем использования мер
различий. Выбор тех или иных
статистических критериев определяется
обоснованным обсуждением адекватности
их с точки зрения возможных соотнесений
разных видов представления эмпирических
результатов и предположений о каузальной
зависимости. Если выбраны меры связи,
то далее необходимы решения о выборе
коэффициента корреляции, соответствующего
шкалам измерения психологических
переменных и плану соотнесения ЗП с
экспериментальными условиями. В случае
если выбраны меры различий, то также
предполагается ряд решений об их
соответствии плану
сбора данных и типу показателей ЗП.
Статистические выводы о значимых
различиях в выборочных показателях ЗП
в контрольном и экспериментальном
условиях, т.е. использование мер различий
для установления экспериментальных
эффектов, позволяют установить лишь
факт изменений ЗП. Это первый шаг к
выводу о результате действия НП. Вторым
существенным шагом (при планировании
эксперимента и обсуждении его результатов)
является обоснование того, что разница
в условиях НП экспериментально
контролировалась. Обсуждение
экспериментальной процедуры с точки
зрения того, действительно ли управляемые
экспериментатором различия выступают
в качестве причинно-действующих
условий – лишь один из аспектов
принятия решения об установленной
зависимости. Статистические решения
об отвержении нуль-гипотез следует
рассматривать только в качестве одного
из этапов реализации достоверных выводов
об установленной зависимости на основе
полученных эмпирических данных.
Формальное планирование учитывает этот
этап следующим образом. Величина
полученного в эксперименте различия
(в сравниваемых рядах показателей ЗП)
оценивается с точки зрения предполагаемого
минимального эффекта, который при
заданном уровне значимости (вероятности
ошибок первого рода), а также необходимом
для этого числе проб или испытуемых (п
– величина выборки) принимается в
качестве критериального при заключении
о неслучайном характере различий в
эмпирических выборках показателей.
Статистические решения связаны с
количественной оценкой экспериментального
эффекта как преодолевающего это
минимальное значение. Однако они не
означают установления количественных
зависимостей, если под таковыми понимать
установление количественно представленных
отношений между изменениями в уровнях
НП и ЗП. Экспериментальная гипотеза
может включать предположения о
функциональных отношениях между НП и
ЗП как количественных зависимостях.
Статистические решения осуществляются
и для сравнения качественных уровней
НП по соответствующим им показателям
ЗП. Иными словами, сама по себе
количественная оценка основного
результата действия НП не означает, что
психологическая гипотеза является
количественной.
Виды
статистических гипотез:
нуль гипотеза – Н0, альтернативная –
Н1, она логически отрицает Н0.
Критерий
к Н0 – критерий Стьюдента. Мы должны
определить критические области, если
статистика критерия (формула для
вычисления) в этой области, то Н0 – верна.
В следствие такого рассуждения могут
возникнуть ошибки 1 рода (эффект по-нашему
мнению есть, а его в реальности нет) и
ошибка 2 рода – эффекта нет, а он есть
(мы лохи).
Вероятность ошибки 1 рода – альфа, а
вероятность ошибки второго рода – бета
(обратная связь). Если увеличивается
альфа, то понижается бета, и наоборот.
Они НЕ ЛИНЕЙНЫ!!! (можно
вспомнить еще про уровень значимости
0,05). Чтобы
повысить достоверность результатов
надо: 1) увеличить число испытуемых; 2)
уменьшить статистический шум (случайные
воздействия).
*Примечание: следует отметить, однако, что среди многих сомнительных выдумок в паранаучных теориях могут встречаться вполне остроумные догадки, опережающие научные знания своего времени. Один из известных примеров дает хиромантия. Изученное нейрофизиологией только в двадцатом столетии явление соматотопической проекции (соответствие участков коры головного мозга и определенных зон руки, насыщенных афферентно-сенсорными и эфферентно-моторными нервными окончаниями) дает основание полагать, что между рисунком ладони и мозговой организацией существуют в принципе познаваемые материальные связи.
Профессиональный разработчик научного психологического теста при конструировании теста следует особому, научно обоснованному, технологическому алгоритму. Этот алгоритм известен и другим специалистам — его коллегам, поэтому они могут всегда проверить обоснованность авторского ключа к тесту. Принципиальная воспроизводимость алгоритма разработки теста и проверки его «ключей» (связывающих тестовые задания и латентные факторы) вводит научную психодиагностику в мир большой науки, подчиняющейся объективному критерию «независимой воспроизводимости».
В чем суть алгоритма создания научных тестов? При создании научных тестов по поводу каждого ключа к каждому вопросу выдвигается статистическая гипотеза. Эта гипотеза затем обязательно проверяется экспериментально на большой выборке испытуемых. Тут применятся точно такая же логика, как и во всех других экспериментальных науках.
Важно подчеркнуть, что в научной психодиагностике этап разработки тестов — это трудоемкий и строгий научный статистический эксперимент.
В этом психометрическом эксперименте психологи проверяют, реально ли данный тест измеряет то, что он предназначен измерять. В ходе подобного эксперимента нужно не только дать возможность выполнить тест большому числу людей (минимум 50—60 человек), но и собрать объективную информацию об этих людях — информацию о том психическом свойстве, которое мы хотим измерить. Почти всегда эта задача трудна не только методически, но и организационно.
Таким образом, критерии объективности научных психодиагностических методик заложены в принципах и методах их разработки.
Профессиональный психолог при создании тестов использует, как правило, внешние критерии, не зависимые от его воли и желаний. Результаты ответов испытуемых на каждое отдельное задание теста сравниваются с этими внешними критериями. Те задания, которые дают результаты, совпадающие (или статистически значимо коррелирующие) с критерием, считаются валидными (то есть обоснованными) по данному критерию.
Если, после отсева невалидных заданий, в тесте остаются только валидные задания, тест в целом называется валидным.
Все вышесказанное касалось в основном измерительных, стандартизованных методик психодиагностики — тестов. Несколько иначе обеспечивается объективность при применении экспертных методов.
Например, рассмотрим возможный эпизод со знаменитой методикой чернильных пятен Роршаха. Напомним, что испытуемый, разглядывая эти пятна, дает свободные словесные описания любым фантазиям, которые приходят ему в голову. И вот ребенок усматривает в одном из чернильных пятен «страшное чудовище». Говорит ли это о повышенной тревожности как устойчивой личностной черте ребенка?
Некомпетентный дилетант в психодиагностике может посчитать, что так и есть. Но компетентный специалист — эксперт, владеющий опытом сотен и тысяч проанализированных протоколов методики Роршаха, прочитавший несколько толстых руководств (а только по одной этой методике выпущена в разных странах в течение нашего столетия целая «роршахиада» сотни и тысячи книг и статей), никогда не будет торопиться. Он сравнит этот ответ с ассоциациями, возникшими у ребенка по поводу других пятен Роршаха, с его результатами по другим методикам, включая стандартные тесты, с данными, известными ему от родителей, с материалами собственной беседы и наблюдениями за ребенком. И только проанализировав такой комплекс данных, эксперт приходит к осторожному предположению о возможном повышении уровня тревожности (между прочим, минимально необходимый уровень тревожности — нормальная адаптивная черта любого ребенка и любого человека).
Однако и для экспертных методов в последние годы разработаны статистические процедуры, повышающие их объективность. Это статистическая проверка согласованности независимых экспертных оценок, которая составляет суть, так называемого, » метода независимых судей «.
Несколько профессионально подготовленных людей (не менее трех) независимо друг от друга оценивают какой-то объект (например, видеопленку с записью определенных событий на уроке по определенному набору шкал). Если после обработки их оценок выясняется, что они оказались статистически значимо согласованными, то суммарный результат считается более свободным от субъективизма каждого отдельного эксперта.
Итак, в психодиагностике существуют объективные методики, но только в том случае, когда их применяет профессионально подготовленный психолог.
Ситуацию с использованием психологических тестов дилетантами образно можно сравнить с использованием кардиографа дикарями. Дикари просто не знают, куда надо ставить электроды и какие пики кардиограммы о работе каких отделов сердца говорят. Всем понятно, что использование кардиографа для диагностики сердца требует предварительных научных знаний о работе сердца, о клетках крови. Но далеко не всем понятно, что грамотная постановка и интерпретация (трактовка) результатов того же теста на интеллект требует предварительных научных знаний о природе человеческого интеллекта.
Этим психологические тесты опасны: выражая результат в простой количественной форме, они создают у дилетантов иллюзию легкости и простоты использования, подталкивают их к паранаучному стилю работы с тестами.
Итак, объективные тесты существуют. Зависимость результата от профессионализма исполнителя не означает, однако, что этот результат зависит от личностных качеств этого исполнителя. Другое дело, что прогноз на основании психологического диагноза по тестам возможен на сегодня только с вероятностной точностью. Но подобное положение имеет место в любых других, в том числе точных технических науках. Различие заключается в размере вероятностной ошибки прогноза.
1. Измерительные методы (тесты) должны удовлетворять следующим требованиям:
а) должны быть однозначно сформулированы цели, предмет и область применения методики; причем, предмет (диагностический конструкт) должен быть сформулирован в теоретических понятиях релевантных (соответствующих) понятиям определенной системы теоретического знания.
Должна быть четко выделена область применения теста — особая социальная среда (или сфера социальной практики), контингент испытуемых. Должны быть конкретизированы цели использования результатов: для прогноза, для психологического вмешательства, для принятия определенного типа решений (правовых, административных и пр.) и т.д.
б) процедура проведения должна быть задана в виде однозначного алгоритма, пригодного для передачи лаборанту, не имеющему специальных психологических знаний, или ЭВМ, используемой для предъявления заданий и анализа ответов;
в) процедура обработки должна включать статистически обоснованные методы подсчета и стандартизации тестового балла (по статистическим или критериальным тестовым нормам). Выводы (диагностические суждения) на основе тестового балла должны сопровождаться указанием на вероятностный уровень статистической достоверности этих выводов;
г) тестовые шкалы должны быть проверены на репрезентативность, надежность и валидность в заданной области применения. Другие разработчики и квалифицированные пользователи должны иметь возможность повторить стандартизационные исследования в своей области и разработать частные стандарты (нормы);
д) процедуры, основанные на самоотчете, должны быть снабжены средствами контроля за достоверностью, позволяющими автоматически отсеивать недостоверные протоколы;
е) головная методическая организация (определенного ведомства области применения) должна вести банк данных, собранных по тесту, и производить периодическую коррекцию всех стандартов методики.
Критерии науки
Выделяют 6 критериев научности знаний:
1. системность знания — научные знания всегда имеют систематический, упорядоченный характер;
2. целевой — всякая научное знание является результатом поставленной научной цели; 3. деятельностный — научное знание всегда выступает итогом деятельности ученых по реализации поставленной научной цели;
4. рационалистический — научное знание всегда основывается на разуме (в традициях Востока утвердился приоритет интуиции как сверхчувственного восприятия действительности);
5. экспериментальный — научные знания должны быть подтверждены экспериментально;
6. математический — к научным данным должен быть применим математический аппарат.
Знания, накопленные людьми, имеют три уровня: обыденный, эмпирический (опытный) и теоретический (уровень научного знания).
Результатом научной деятельности являются научные знания, которые в зависимости от содержания и применения подразделяются на:
1. фактологические — представляют собой набор систематизированных фактов объективной действительности;
2. теоретические (фундаментальные) — теории, объясняющие процессы происходящие в объективной действительности;
3. технико-прикладные (технологии) — знания о практическом применении полученных знаний;
4. практически прикладные (праксеологические) — знания об экономическом эффекте, получаемом в результате применения научных достижений.
Формами научного знания являются: научные понятия, программы, типологии, классификации, гипотезы, теории.
Решение любой научной проблемы включает выдвижение различных догадок, предположений. Научное предположение, выдвигаемое для устранения ситуации неопределенности, называется гипотезой. Это не достоверное, а вероятное знание. Истинность или ложность такого знания нуждается в проверке. Процесс установления истинности гипотезы называется верификацией. Гипотеза, подтвержденная экспериментально, называется теорией
1. Идеалы и нормы н. исследования – схема освоения объектов, характеристики к-рых представлены в теор.-эмпирической форме. Идеалы и нормы выражают ценностные и целевые установки науки, отвечая на вопросы: для чего нужны те или иные познавательные действия, какой тип продукта (знания) должен получить в рез-те их осуществеления и каким способом получить этот продукт.
1) идеалы и нормы объяснения и описания;
2) доказательности и обоснования знания;
3) построения организации знания.
Необходимо отличать научное знание от знания вненаучного. Следует отличать также научное знание от донаучного.
Проблема демаркации. Демаркация – проведение разграничительной линии. Проблема демаркации науки состоит в проблеме различительных линий отделяющих науку от ненауки. Проблема демаркации ведёт нас к проблеме ; отличия истинного знания от не истинного.
Основные признаки научного знания
Перечисляемые признаки выступают также в качестве идеалов и норм научности и в своей совокупности образуют . Критерий – способ, с помощью которого можно определить, что является научным, а что нет.
– это те требования, которым удовлетворяет наука, научное знание, требования обладают повелительностью, императивностью.
Поскольку существует много наук, то различные науки в разной степени удовлетворяют тем или иным нормам научности.
Нормы научности – обоснованность знания, эмпирическая подтверждаемость, логическая последовательность.
Идеалы в полной мере не достижимы. Идеал – это то состояние научного знания к которому наука должна быть устремлена, некое совершенство науки, по истине, должное состояние.
Истинность – идеал.
Объективность – научное знание объективно. Признаки научного знания выступают как нормы и идеалы. Нормы могут выступать как идеалы и наоборот.
1. Присутствие в научном знании законов науки.
Законы это существенные повторяющиеся устойчивые связи между свойствами процессами и т. д.
Законы науки фиксируют в особой форме с помощью языка науки эффективные связи. Наука стремиться познать сущность изучаемых процессов явлений. Сущность выражается через закон. Законы это фундаментальное составляющее научного знания. Далеко не во всех науках формулируются законы. Номотетический – законоустанавливающий. Выделяют номотетические науки. Долгое время считалось, что настоящими зрелыми науками, являются номотетические науки. В некоторых науках вместо законов формулируются наличие устойчивых тенденций – тенденция развития.
2. Научное знание.
Это системно организованное выстроенное знание. Системная организация научного знания проявляется на различных уровнях. Системами являются отдельные научные теории и концепции, к системности стремяться отдельные науки, научные дисциплины, к системности стремиться наука в целом. Требования системности иногда проясняется через требование когерентности научного знания. Когерентность – согласованность. Научное знание должно быть самосогласованным, в нём исключены внутренние противоречия.
3. Эмпирическая обоснованность научного знания.
Научное знание должно быть подтверждено опытом, т. е. результатами наблюдений, экспериментов.
Верификация (верифицизм от лат слова истина и делать) Верификация – делать истину; Верификация – эмпирическое подтверждение. Неопозитивисты 20 – е – 50 – е гг 20 – ого века сформулировали принцип верификации, с помощью которого по их мнению отличают научное знание от ненаучного. Научным является то знание которое можно верифицировать – эмпирически подтвердить. Таким образом они пытались решить проблему демаркации. Действительно подход неопозитивистов продемонстрировал свою ограниченность. Острие критики было направлено против философии метафизики.
Выяснилось, что этому принципу не удовлетворяют в полной мере самые важные фундаментальные элементы самого научного знания. Законы науки с логической точки зрения представляют собой всеобщие необходимые суждения. В формулировку законов входят словосочетания.
Иначе говоря неопозитивисты недооценивали самостоятельности (автономности) теоретического знания, они абсолютизировали значения эмпирического знания теории для них это только удобная форма представления эмпирического знания.
Фальсификация – противоположность верификации. Фальсификация – делать ложным. Когда ограниченность верифицируемости стала очевидной стали искать другой подход к решению проблемы демаркации научного знания. Такой подход был предложен К. Поппером.
Поппер сформулировал принцип фальсифицируемости – научное знание должно быть фальсифицируемо – опровергаемо, если некоторая система знаний не фальсифицируемо оно является не научным.
Поппер обратил внимание на фундаментальную ассиметрию огромное количество подтверждений некоторого элемента знаний не гарантирует его истинности, в то же время единственная фальсификация этого элемента достаточна для утверждения его ложности. Критика К. Поппера направлена против марксизма, и Фрейдизма. Поппер стремился показать, что Марксизм и Фрейдизм не научны потому что не обладают принципом фальсифицируемости. Суть подхода Поппера – отрицает существование универсальных теорий и концепций применимых по всюду, всякая теория и концепция имеет ограниченную область применимости. В некотором смысле эмпирически подтвердить можно любое высказывание, любую концепцию, действительность бесконечно богата. Факты теоретически нагружены.
4. Логическая последовательность, обоснованность, доказательность научного знания.
Научные тексты должны составляться с учётом требований, правил, законов логического мышления, логики. Особенно ярко этот признак представлен в логико-математических науках, в общем – то логически последовательным мышление должно быть в любой науке. Действительность невозможно представить в виде линейной системы. Альберт Швейцер. Обоснованность научного знания. Обосновать – подвести соответствующее обоснование. Для обоснования некоторого утверждения, которое считаем обоснованным.
Самый строгий вид обоснования – доказательство и более или менее строгое доказательство встречается в логико или математических дисциплинах. Некоторое суждение – эмпирическими опытными данными с другой стороны более или менее теоризированными утверждениями. В этом признаке рационального знания концентрируются
5. Специализированность, предметность, дисциплинарность научного знания.
Научное знание – это знание об определённом предмете, об определённой предметной области, дисциплинарно организованное научное знание. Наука существует в виде множества совокупности наук или научных дисциплин. Развитие науки сопровождается дифференциацией научного познания и знания, т. е. появлением всё новых, узкоспециализированных научных дисциплин. Выявление предмета науки или научной дисциплины зачастую является сложной задачей. История данной науки, это в том числе история предметного самоопределения науки: развитие науки сопровождается уточнением предметной области. Предмет науки зачастую создаётся людьми, исследователями.
6. Объективность, адекватность, истинность, научного знания.
Истина – это и величайшая ценность и величайшая проблема и философии и науки. Сложность этой проблемы, вызвало к жизни позицию и философии и науки представители которой призывают отказаться от понятия истины.
На определённом этапе своего творческого пути такую позицию отстаивал и Поппер. Отказаться от понятия истинная теория, даже если мы каким- то образом построим истинную теорию, мы не сможем доказать, что она истинна. Истинное знание – знание соответствующие своему предмету. На место понятия истинного знания он предлагал понятие правдоподобного знания.
В последствии когда Поппер познакомился с трудами, А Тарский создал семантическую концепцию истины. Проблема смысла и значения. Семиотика – наука о знаковых системах. Семантика – раздел семиотики. Опредмечивание – переход от мыслей, идей, планов, через деятельность к предмету. Распредмечивание – переход от логики предметов, к логике понятий. В реальном, действительном научном знании переплетены элементы объективного и субъективного. Конвенция. Конвенциализм – значимость соглашений в науке.
7. Необходимость методов и средств научного познания.
Диферсификация – рост, количества и удорожание методов и средств познания.
8. Специфический язык.
Научное знание выражено на особом языке. Узкая специализированность технологичность, язык науки стремится к строгости и однозначности. Язык науки необходим для выражения глубинных свойств соответствующей предметной области. Чтобы овладеть наукой, надо овладеть её языком. Не только у каждой науки свой язык, но и у каждой научной концепции. Понимание термина определяется контекстом.
9. Экономность научного знания.
Экономность – стремление обходиться минимум средств (теоретических и языковых) «лезвие или бритва» Оккама: не изобретайте сущность сверх необходимого. Это правило отсекает всё излишнее – вот почему лезвие или бритва. Минимакс – с помощью минимума теоретических средств описать, объяснить, максимально широкую область мышления, в этом состоит красота научных теорий.
Наука стремиться внести единство в многообразие.
10. Открытость научного знания к критике и самокритике.
По природе адогматична. В науке любой элемент знания должен быть критикован. Это справедливо по отношениям к тем элементам знания которые вносит субъект. Каждый элемент знания входит в состав научного знания, если он удовлетворяет нормам и идеалам научности, имеющим место в науке на данной стадии её развития. Любой элемент знания рано или поздно будет вытеснен из состава науки. Категории сущего и должного. Наука должна быть сущей и адогматичной. В реальной науке есть и догматики и консерваторы, критика и самокритика науки осуществляется в научных спорах.
Эристика – искусство спора. Должны различать дискуссию и полемику. Полемика происходит от др. греч. война. Споры в науке должны иметь определённую цель, научную цель, продвижение к адекватному, объективному, истинному знанию. Споры в науке не должны иметь ложные цели. Победа любой ценой защита научных интересов данной группировки. Споры в науке должны удовлетворять требованиям этики науки. Критика и самокритика неотъемлемая сторона. Догматикам противопоставляют релятивистов. Догматики абсолютизируют определённые истины, релятивисты доказывают, что всё относительно.
11. Кумулятивность научного знания
Кумулятивность – происходит от слова накапливание, в науке имеет место несомненный прогресс, расширение круга познанного, от менее детального к более детальному. Развитие науки – это рост объёма научных знаний. Правда в 20 – ом столетии во 2 – ой половине 20 – ого века сформировалось течение которое называлось антикумулятивизм, поставившее под вопрос, к движению науке. Антикумулятивизм, Карл Поппер, Т. Кун, был выдвинут тезис о несоизмеримости сменяющих друг друга научных парадигм (теорий, концепций) образцовая теория. Эти признаки могут выступать в качестве идеалов и норм научности. Совокупность или система этих признаков может выступать в качестве .
КРИТЕРИИ И НОРМЫ НАУЧНОСТИ
Теория является высшей формой организации научного знания, дающей целостное представление о существенных связях и отношениях в какой-либо области реальности. Разработка теории сопровождается, как правило, введением понятий, фиксирующих непосредственно не наблюдаемые стороны объективной реальности. Поэтому проверка истинности теории не может быть непосредственно осуществлена прямым наблюдением и экспериментом.
Такой «отрыв» теории от непосредственно наблюдаемой реальности породил в XX в. немало дискуссий на тему о том, какое же знание можно и нужно признать научным, а какому в этом статусе отказать. Проблема заключалась в том, что относительная независимость теоретического знания от его эмпирического базиса, свобода построения различных теоретических конструкций невольно создают иллюзию немыслимой легкости изобретения универсальных объяснительных схем и полной научной безнаказанности авторов за свои сногсшибательные идеи.
Заслуженный авторитет науки зачастую используется для придания большего веса откровениям всякого рода пророков, целителей, исследователей «астральных сущностей», следов внеземных пришельцев и т.п. Внешняя наукообразная форма и использование полунаучной терминологии создают впечатление причастности к достижениям большой науки и еще непознанным тайнам Вселенной одновременно.
Критические же замечания в адрес «нетрадиционных» воззрений отбиваются нехитрым, но надежным способом: традиционная наука по природе своей консервативна и склонна устраивать гонения на все новое и необычное — и Джордано Бруно ведь сожгли, и Менделя не поняли и пр. Возникает вопрос: «Можно ли четко отграничить псевдонаучные идеи от идей собственно науки?» Принцип верификации. Для этих целей разными направлениями методологии науки сформулировано несколько принципов. Один из них получил название принципа верификации: какое-либо понятие или суждение имеет значение, если оно сводимо к непосредственному опыту или высказываниям о нем, т.е. эмпирически проверяемо.
Если же найти нечто эмпирически фиксируемое для такого суждения не удается, то оно либо представляет собой тавтологию, либо лишено смысла. Поскольку понятия развитой теории, как правило, не сводимы к данным опыта, то для них сделано послабление: возможна и косвенная верификация. Скажем, указать опытный аналог понятию «кварк» невозможно. Но кварковая теория предсказывает ряд явлений, которые уже можно зафиксировать опытным путем, экспериментально. И тем самым косвенно верифицировать саму теорию. Однако в данном случае подобная верификация относительно кварков является заблуждением. Между элементарными частицами и кварками существует следующая форма двойственности:
Для осознания сути данного тождества рассмотрим взаимоотношения между геоцентрической и геоцентрической системой движения планет Солнечной системы
Теоретическая модель описания движения планет здесь может быть представлена адекватно наблюдениям, но физический смысл является диаметрально противоположным. Принцип верификации позволяет в первом приближении отграничить научное знание от явно вненаучного. Однако он не может помочь там, где система идей скроена так, что решительно все возможные эмпирические факты в состоянии истолковать в свою пользу — идеология, религия, астрология и т.п.
В таких случаях полезно прибегнуть еще к одному принципу разграничения науки и ненауки, предложенному крупнейшим философом XX в. К. Поппером, — принципу фальсификации. Принцип фальсификации гласит: критерием научного статуса теории является ее фальсифицируемость или опровержимость. Иначе говоря, только то знание может претендовать на звание «научного», которое в принципе опровержимо. Несмотря на внешне парадоксальную форму, а, может быть, и благодаря ей, этот принцип имеет простой и глубокий смысл. К. Поппер обратил внимание на значительную асимметрию процедур подтверждения и опровержения в познании.
Никакое количество падающих яблок не является достаточным для окончательного подтверждения истинности закона всемирного тяготения. Однако достаточно всего лишь одного яблока, полетевшего прочь от Земли, чтобы этот закон признать ложным. Поэтому именно попытки фальсифицировать, т.е. опровергнуть теорию, должны быть наиболее эффективны в плане подтверждения ее истинности и научности. Теория, неопровержимая в принципе, не может быть научной. Идея божественного творения мира в принципе неопровержима. Ибо любую попытку ее опровержения можно представить как результат действия все того же божественного замысла, вся сложность и непредсказуемость которого нам просто не по зубам.
Но раз эта идея неопровержима, значит, она вне науки. Однако, следует заметить, что последовательно проведенный принцип фальсификации делает любое знание гипотетичным, т.е. лишает его законченности, абсолютности, неизменности. Поэтому постоянная угроза фальсификации держит науку «в тонусе», не дает ей застояться, почить на лаврах. Критицизм является важнейшим источником роста науки и неотъемлемой чертой ее имиджа. Но критицизм хорош, когда дело идет не о коренном изменении существующей научной парадигмы. Поэтому критицизм по отношению к качественно новым знаниям всегда порождал (и порождает поныне) отторжение нового. Работающие в науке ученые считают вопрос о разграничении науки и ненауки не слишком сложным.
Дело в том, что они интуитивно чувствуют подлинно и псевдонаучный характер знания, так как ориентируются на определенные нормы и идеалы научности, некие эталоны исследовательской работы. В этих идеалах и нормах науки выражены представления о целях научной деятельности и способах их достижения. И эти идеалы и нормы несут в себе отпечаток существующей научной парадигмы. Достаточно вспомнить об отторжении кибернетики, генетики и нам станет ясно, что отнесение кибернетики и генетики ко лженаукам не является следствием субъективного решения того или иного научного института. Принимаемые научные решения, как правило, носят объективный характер, но они отражают сущность существующей научной парадигмы.
Ученые хорошо понимают, что эти идеалы и нормы научности исторически изменчивы, но все же во все эпохи сохраняется некий инвариант таких норм, обусловленный единством стиля мышления, сформированного еще в Древней Греции. Его принято называть рациональным.
Этот стиль мышления основан по сути на двух фундаментальных идеях:
— природной упорядоченности, т.е. признании существования универсальных, закономерных и доступных разуму причинных связей;
— формального доказательства как главного средства обоснованности знания.
В рамках рационального стиля мышления научное знание характеризуют следующие методологические критерии:
— универсальность, т.е. исключение любой конкретики — места, времени, субъекта и т.п.;
— согласованность или непротиворечивость, обеспечиваемая дедуктивным способом развертывания системы знания;
— простота; хорошей считается та теория, которая объясняет максимально широкий круг явлений, опираясь на минимальное количество научных принципов;
— объяснительный потенциал;
— наличие предсказательной силы.
Эти общие критерии, или нормы научности, входят в эталон научного знания постоянно. Более же конкретные нормы, определяющие схемы исследовательской деятельности, зависят от предметных областей науки и от социально-культурного контекста рождения той или иной теории.
Принцип глобального дедукционизма. Принцип глобального дедукционизма представляет собой совершенно иной стиль мышления. Он отражает сущность нового научного мышления. Этот принцип является следствием последовательного многоуровневого применения простых правил вывода следствий из причин, по образу и подобию, отражающих взаимосвязь и взаимодополнительность двойственных отношений.
Так формируется двойная цепочка генетического кода систем любой природы. Эта цепочка в полной мере применима и к методам Познания, если заменить в ней абстрактное двойственное отношение следующим тождеством
Это тождество отражает единство методов дедукции и индукции на всех уровнях иерархии научного Познания. Современная наука использует двойную цепочку
Здесь научное познание начинается с индукции (числитель левой части) и заканчивается дедукцией (знаменатель правой части тождества). Дедукция при этом выполняет роль обобщения полученного Частного Знания и выводить из него новые знания, в рамках этого Единого, но Частного знания. Следует обратить внимание на следующую особенность весов с двумя «коромыслами». Одно из них отражает проявленную сторону отношения. Это то, что видит внешний наблюдатель: «Индукция»- «Дедукция». Другое — отражает внутреннюю сущность внешней формы: «дедукция»-«индукция».
Таким образом, внутренняя сущность категории «Индукция» в левой части тождества является «дедукцией», в то время как внутренняя сущность категории «Дедукции» является «индукцией». Подобное толкование сущности «внешнего» и «внутреннего» относится вообще к любому тождеству, отражающего взаимоотношения законов сохранения симметрии отношений в системах любой природы. Но законы эволюции двойственного отношения порождают следующее тождество
Из которого следует парадигма нового мышления
Поэтому такая двойная цепочка окажется способной самым естественным образом верифицировать существующие научные знания в любой сфере научной деятельности, отсекая от Знания Единого все научные домыслы и измышления, отделяя истинно научное Знание от Лжезнания.
Теория является высшей формой организации научного знания, дающей целостное представление о существенных связях и отношениях в какой-либо области реальности. Разработка теории сопровождается, как правило, введением понятий, фиксирующих непосредственно ненаблюдаемые стороны объективной реальности. Поэтому проверка истинности теории не может быть непосредственно осуществлена прямым наблюдением и экспериментом. Такой «отрыв» теории от непосредственно наблюдаемой реальности породил в XX в. немало дискуссий на тему о том, какое же знание можно и нужно признать научным. Проблема заключалась в том, что относительная независимость теоретического знания от его эмпирического базиса, свобода построения различных теоретических конструкций невольно создают иллюзию легкости изобретения универсальных объяснительных схем и научной безнаказанности авторов за свои сногсшибательные идеи.
Заслуженный авторитет науки зачастую используется для придания большего веса откровениям всякого рода пророков, целителей, исследователей «астральных сущностей», следов внеземных пришельцев и т. п. При этом применяется и полунаучная терминология. Критические замечания в адрес «нетрадиционных» воззрений отбиваются нехитрым, но надежным способом: традиционная наука по природе своей консервативна и склонна устраивать гонения на все новое и необычное — Д. Бруно сожгли, Менделя не поняли и пр.
Возникает вопрос: а можно ли четко разграничить псевдонаучные идеи и собственно науки? Для этих целей разными направлениями методологии науки сформулировано несколько принципов. Один из них получил название принципа верификации: какое-либо понятие или суждение имеет значение, если оно сводимо к непосредственному опыту или высказываниях о нем, т.е. эмпирически проверяемо. Если же найти нечто эмпирически фиксируемое для такого суждения не удается, то считается, что оно либо представляет собой тавтологию, либо лишено смысла.
Поскольку понятия развитой теории, как правило, не сводимы к данным опыта, то для них сделано послабление: возможна и косвенная верификация. Скажем, указать опытный аналог понятию «кварк» (гипотетическая частица) невозможно. Но кварковая теория предсказывает ряд явлений, которые уже можно зафиксировать опытным путем, экспериментально. И тем самым косвенно верифицировать саму теорию. Принцип верификации позволяет в первом приближении отграничить научное знание от явно вненаучного. Однако он не поможет там, где система идей скроена так, что решительно все возможные эмпирические факты можно истолковать в ее пользу — идеология, религия, астрология и т.п.
В таких случаях полезно прибегать к еще одному принципу разграничения науки и ненауки, предложенному крупнейшим философом XX в. К. Поппером, — принципу фальсификации. Он гласит: критерием научного статуса теории является ее фальсифицируемость или опровержимость. Иначе говоря, только то знание может претендовать на звание «научного», которое в принципе опровержимо. Несмотря на внешне парадоксальную форму, а, может быть, благодаря ей этот принцип имеет простой и глубокий смысл. К. Поппер обратил внимание на значительную асимметрию процедур подтверждения и опровержения в познании.
Никакое количество падающих яблок не является достаточным для окончательного подтверждения истинности закона всемирного тяготения. Однако достаточно всего лишь одного яблока, которое полетело бы прочь от Земли, чтобы этот закон признать ложным. Поэтому именно попытки фальсифицировать, т.е. опровергнуть теорию, должны быть наиболее эффективны в плане подтверждения ее истинности и научности. Можно, правда, заметить, что последовательно проведенный принцип фальсификации делает любое знание гипотетичным, т.е. лишает его законченности, абсолютности, неизменности. Но это, наверное, и неплохо: именно постоянная угроза фальсификации держит науку «в тонусе», не дает ей застояться, как говорится, почить на лаврах.
Критицизм является важнейшим источником роста науки и неотъемлемой чертой ее имиджа. При этом можно отметить, что работающие в науке ученые считают вопрос о разграничении науки и ненауки не слишком сложным. Они интуитивно чувствуют подлинно- и псевдонаучный характер знания, так как ориентируются на определенные нормы и идеалы научности, некие эталоны исследовательской работы. В этих идеалах и нормах науки выражены представления о целях научной деятельности и способах их достижения. Хотя они исторически изменчивы, но во все эпохи сохраняется некий инвариант таких норм, обусловленный единством стиля мышления, сформированного еще в Древней Греции. Его принято называть рациональным. Этот стиль мышления основан, по сути, на двух фундаментальных идеях: — природной упорядоченности, т.е. признании существования универсальных, закономерных и доступных разуму причинных связей; и формального доказательства как главного средства обоснованности знания.
— универсальность, т.е. исключение любой конкретики — места, времени, субъекта и т. п.;
