«Мужикам проще». Откровения женщины — вахтовика из нефтяной отрасли
российский университет нефти и газа
7 495 645-6601
ФГУП МИА «Россия сегодня»
общество, нефть, 8 марта, оаэ, канада, москва, нижний новгород, российский университет нефти и газа, сибирь
От Сибири не убежишь
Анне двадцать девять. Семья с нефтегазовой отраслью не связана. Училась в медлицее, но поняла, что для работы врачом нужно призвание. Когда выбирала вуз, размышляла, где, кроме фармацевтики и медицины, сможет применить знания по химии, полюбившейся ей со школьной скамьи. » Загуглила и увидела РГУ нефти и газа им. И. М. Губкина. Поступила на факультет химической технологии. Но студенткой еще не понимала, останусь ли в «нефтянке».
Предложения работодателей в этой сфере разнообразием не отличались: «Либо Сибирь, либо завод в Нижнем. Однако на заводе женщины — только в административной сфере. А мне хотелось развиваться в профессии». Нашла международную компанию, занимающуюся геофизическими исследованиями. » Привлекла возможность путешествовать по миру. Ну и работа эта значима для экономики России».
Для начала отправили доучиваться — в ОАЭ. » Там все было на английском. Я знала язык практически в совершенстве, но, конечно, без технической лексики. Зубрила термины, разбиралась в геофизике по 17 часов в сутки». А через три месяца получила первое направление. » Прочитала: Пыть-Ях. Обрадовалась: какая-то заграница. Оказалось, городок под Сургутом. Была просто в шоке: ноябрь, минус тридцать, жуткий холод. Засомневалась, справлюсь ли. Ладно, думаю, всегда могу бросить, но, если не попробую, не прощу себе. Я вообще рисковая и драйвовая. А опыт работы в Сибири, Арктике высоко ценится в нефтегазовой отрасли. Чтобы добиться успеха, нужно начинать с самых низов — с вахт, где очень тяжелые условия. Пройдешь — откроются новые горизонты».
«Риски невероятные»
Компания, где трудится Анна, выполняет сервисные работы для всех нефтегазовых гигантов России. » Я занимаюсь исследованием скважин. Заказчику необходимо знать, на каких глубинах залегает нефть, в каких количествах — чтобы подсчитать добычу и прибыль», — объясняет Родионова. Процесс такой: на месторождение выезжает команда минимум из четырех человек, готовит геофизические приборы. У каждого аппарата определенная функция — измерение проницаемости породы, пластового давления, отбор проб. Из них на месте составляют «струну» длиной до пятидесяти метров. Этот комплекс спускают в скважину на кабеле, либо на бурильном инструменте.
Глубина скважины может достигать 10-12 километров. » Самые мелкие я встречала в Канаде — около 500 метров». Исследование продолжается от нескольких часов до недель: «Какие-то приборы нужно спустить и там качать. Иногда необходимо «уйти в горизонт».
Анна руководила командой операторов-мужчин и следила за приборами в передвижной станции: «Это офис на колесах, там много мониторов». Ответственность колоссальная: «За неделю заказчик платит до 50 миллионов рублей. И все может пойти не так». К примеру, прибор застрянет. Если комплекс останется в скважине, компанию ждут многомиллионные потери — аппаратура дорогая. » Плюс время простоя буровой, где каждый час — сотни тысяч долларов. Риски невероятные».
«Можно накосячить»
Застревание — не редкость. » Сложно предугадать, что происходит на глубине десять тысяч метров. Нужно постоянно быть начеку, не отводить взгляд от мониторов». Вообще, внештатные ситуации редко повторяются. Исследователю необходимы креативное мышление и высокая стрессоустойчивость. » В Сибири не столь высоки ставки, но если речь о морской платформе, то за пару минут можно так накосячить, что разгребать придется несколько месяцев. Начинаются звонки: заказчик с суши должен знать, что происходит, твой начальник выходит на связь, в офис сбегаются специалисты с платформы. Отовсюду на тебя давят, и ты превращаешься в осьминога: нужно отвечать на вопросы, контролировать приборы, отдавать четкие команды буровой бригаде, операторам».
Чтобы получить допуск на морскую платформу, надо научиться выплывать из затонувшего вертолета. » Это было дико сложно», — признается Родионова. Проходит тренинг в специальном центре. Там есть бассейн, в нем большой макет вертолета. » Садишься туда, тебя погружают под воду. Задача — выдавить стекло, отстегнуться и выбраться через окно». Анна весит чуть больше пятидесяти. Но сил у хрупкой девушки хватило: «Давила локтем — потом был синяк».
Следующее испытание — вертолет переворачивают вверх брюхом. » В первый раз я рукой закрывала нос, но здесь ухватиться за окно полагалось обеими руками, потом одну отпустить и быстро отстегнуться — иначе всплывешь внутри машины и не выберешься». Вода попала в нос, в уши. » Я перестала соображать. Был огромный стресс, но я справилась».
Начинаешь ценить простые вещи
Вахта длится от шести недель до четырех месяцев. » Праздники, дни рождения — на работе. Строить планы на жизнь очень сложно». Зато не заскучаешь. » Постоянно меняется все вокруг. Закончили в Арктике — полетели в Новый Уренгой. Через две недели — заявка с Каспия».
Случался и полный экстрим. » Застряли на несколько суток без еды и воды. Арктика, апрель. Зимник закрыли. На месторождение не доставляли продукты, повара распределяли запасы так, чтобы хватило вахтовикам. Со мной были три крепких мужика, на обратную дорогу нам выдали четыре кусочка хлеба».
До ближайшего поселка — 20 километров. Тронулись. Впереди — грузовик «Ивеко», в нем геофизическая станция, следом — КамАЗ.
«И сразу утонули в снегу. Решили проталкивать двадцатитонной «Ивеко». Метр проедем — упираемся в сугроб, КамАЗ сзади выдергивает. Еще метр — снова застреваем. И такие «рвотные» движения — двое суток».
Ночевали в тундре. » Стемнело, связи нет, еды нет. Первый раз ощутила безысходность». Топливо нужно экономить. Чтобы не замерзнуть, включали двигатель на час — но лишь на час. » Зато как сплачивают людей подобные ситуации. Вечером собрались голодные, измученные, поставили чайник. Один из операторов нашел пачку доширака, несет: «Аня, это тебе». Я говорю: «Нет, на четверых». Уселись вокруг костра и передавали по кругу. В такие моменты начинаешь ценить простые вещи: свежевыглаженное белье, запах кофе, вкус стейка».
Медведь и розовые сапоги
Некоторые истории сейчас ей кажутся забавными.
«Стояли на опушке посреди тайги. Три вагончика жилых, в четвертом — столовая, в ней камера внешнего наблюдения и монитор. Я не поняла, для чего: вокруг только кедры и холмы. Пришли на обед. Сидим, суп горячий хлебаем. И вдруг — «землетрясение». Смотрю на экран, а снаружи — огромный медведь схватил вагон и трясет его, рвет зубами. У оператора, что напротив, ложка вывалилась из рук. Продолжалось это минут пятнадцать, пока повар из окошка медведю пирожок не кинула. Тот его схватил и убежал».
А так сама Анна «отпугивала» вахтовиков-мужчин, когда мылась: «Отдельных бань нет, замков нет. Купила розовые сапоги и выставляла у входа. Сработало».
Аня рулит. Откровения дальнобойщицы о работе и личной жизни
Но если серьезно, говорит она, женщине нереально тяжело на вахте. » Живешь в вагончике, то есть в железной коробке. Отдельные давали не всегда, селилась вместе с мужиками: я — справа от входа, они — слева». Туалет — на улице. » И это обычно такая деревянная пирамидка с намерзшими «сталактитами». А на скважине уборная не предусмотрена. » Мужчинам проще, мне же приходилось бегать в городок по километру. При этом работу нужно было рассчитать так, чтобы, пока отсутствуешь, ничего не случилось. Зимой на тебе утепленный комбинезон. Добежала — нужно расчехляться. Мало того что куртку некуда повесить, еще и весь верх приходилось оголять. Потом уже сама нашла комбез с молнией сзади, стало проще».
От арктических морозов экипировка спасает слабо. » Есть баффины — сапоги по колено, изготовленные по многослойной технологии. Считается, что в мороз их можно надевать и на босую ногу. Но мы работали при минус 47 и лишь три минуты выдерживали на улице». О красоте лучше забыть. » Мужской комбинезон — как мешок. А женщине так важно выглядеть прилично и чувствовать себя комфортно даже в спецодежде».
«Нефтянка» должна быть для всех
Анна проработала вахтовым методом четыре с половиной года. В 2019-м ее повысили — перевели в Нидерланды, там она руководила подготовкой геофизического оборудования. А теперь в головном офисе в Москве управляет проектами в сфере закупок и поставок. Говорит, что ее сегодняшней не было бы, не пройди она мощную школу «на земле».
«Мы с ней полетим?» Откровения женщин-пилотов о работе и отношении коллег
А еще Родионова ведет блоги в инстаграме и на ютьюбе, берет интервью у коллег. » Рассказываю, как интересна «нефтянка» и что она должна быть для всех. Присутствие женщин там очень важно: нам проще наладить хорошие отношения с заказчиком, мы более коммуникабельны, гибче, многозадачнее. Часто замечала, что в стрессовой ситуации мужчины теряются, а я быстро беру все в свои руки. Многих женщин трудности профессии инженера-нефтяника пугают. Но, если они не будут приходить в отрасль, ничего не изменится».
Анна готова внести для этого и практический вклад: наладить производство спецодежды для женщин-вахтовиков.
Стоянка на окраине Домодедово — тут обычно водители ожидают погрузку. Свободное место только одно — между двумя фурами. « Пройдем», — Анна выкручивает руль и без труда заезжает в пятиметровый «карман». Пока паркуется, объясняет: ее Mercedes Actros достаточно маневренный.
«Вам нужно было со мной месяц назад прокатиться. Тогда у меня был 17-метровый прицеп — это такая «гусеница» на четырех колесах, абсолютно неповоротливая, от которой даже мужики шарахаются. У стандартного на вираже вынос восемьдесят сантиметров, у того был — почти три метра. В соседней полосе вообще никого не должно быть — иначе заденешь».
Пока мы фотографируемся, из фуры с надписью «Серега» на лобовом стекле выглядывает водитель.
— Девчонки, вы в гости или мимо проезжали?
— Транзитное время ждем, — Анна кивает в сторону своего авто. Сосед по стоянке зигзагом переводит взгляд с фуры на Аню в розовой футболке и голубых спортивных штанах, потом на мягкую игрушку с надписью «Понять и простить» на лобовом стекле.
— Ты, что ли, за рулем? Да ладно? А колеса хоть раз сама меняла? Рацией умеешь пользоваться?
К таким репликам она привыкла. Включив рацию на пустынной трассе, постоянно слышит: «Мне показалось или сейчас девчонка за рулем была?» Иногда сотрудники ГИБДД останавливают, просто чтобы на нее поглядеть. А на складах, где отгружает продукцию, часто принимают за дочку водителя. « Как-то заехала на сахарный завод. Лето было — я в шортах, розовой футболке, бегаю с документами туда-сюда. Директор склада долго наблюдал за мной, потом спросил у помощника: «А что у нас ребенок на территории делает?» Говорят, когда он узнал, что я водитель, долго от шока отходил».
В детстве Аня мечтала стать стоматологом или судмедэкспертом. Но к классу седьмому поняла, что копаться во внутренностях машин куда приятнее. Подала документы в колледж на автомеханика. Увы, все места заняли парни. Аню зачислили на менеджера по гостиничному бизнесу. Такая несправедливость, естественно, ее не устроила. Поступила в другой техникум — уже на автослесаря. « Там я получила права категории С — грузовики. Помню, в качестве учебного у нас был старенький ЗИЛ. На нем ездила до последнего месяца беременности».
Через три года сын пошел в садик, Анна — на биржу труда. Ей предложили открыть еще одну водительскую категорию. « Сначала хотела выучиться на водителя автобуса. Однако в группе мест снова не было. Сдала на прицеп». Правда, с работой, по выражению самой дальнобойщицы, пришлось «малость прикурить». По телефону ее выслушивали и даже приглашали на собеседования. Но когда видели на пороге с документами, отказывали.
«Говорили, что даже ребят после армии не берут. Мол, грузоперевозки — не для салаг».
Больше года она не могла найти работу. Даже заболела на нервной почве. Наконец позвонила в одну московскую фирму, а там водителем-экспедитором уже работала девушка. « Как я туда устраивалась — отдельная история. Месяц, пока проходила обучение, спала в бусике — микроавтобусе. На заднем сиденье я как раз помещалась. Нет, у компании была комната отдыха, но для мужчин-водителей. А мне куда? Денег на аренду жилья не было».
Порой дальнобойщики, которые уходили на ночь «погулять», давали ей ключи от своих машин. На лежанке в салоне (во всех фурах позади кресла водителя есть две полки наподобие купейных) она засыпала мертвым сном. « Когда мне наконец выделили личный грузовик, причем новый, с пробегом всего 15 тысяч, прыгала от счастья».
Родители поддержали. Хотя мама до сих пор признается, что каждый раз ждет ее из рейса, будто бойца с фронта. А вот с мужем пришлось развестись. « Не подумайте, это не из-за профессии. Отношения у нас уже тогда были плохие. Он вел асоциальный образ жизни, ребенком не занимался. А узнав, что я устроилась в грузоперевозки, начал кричать: «В рейс выйдешь только со штампом в паспорте о разводе!» В тот же день я отнесла документы в загс, а на следующий — уехала».
«Еще раз закроешь дверь — не проснешься»
Самой долгой была ее первая вахта — четыре месяца. « Неделю провела в диком стрессе, не могла нормально спать. Все думала, найду ли завтра стоянку с душем, хватит ли топлива, уложусь ли в график. В итоге опоздала».
На ночлег дальнобойщики останавливаются только на охраняемых стоянках. Это правило, написанное если не кровью, то материальными потерями точно. Ограбления до сих пор нередки: режут тенты, крадут запаски, сливают солярку. Анна говорит, что с ней такого не случалось. Но друзья попадали.
«Если сольют солярку, придется выложить ползарплаты — топливо сейчас очень дорогое. Впрочем, это не самое страшное, бывают инциденты посерьезнее. Наставник рассказывал, как в Европе его ограбили, хотя дверь в кабину была перетянута изнутри ремнями. Проснулся с ужасной головной болью. Лобового стекла нет, денег и ценностей — тоже. Оказывается, ночью ему в кабину через автономку (систему обогрева. — Прим. ред.) пустили усыпляющий газ, потом сняли стекло и забрали все, что «плохо лежало». И записку оставили: «Еще раз закроешь двери ремнем — не проснешься».
Ограбить, уточняет Анна, могут прямо на ходу. До недавнего времени в Липецкой области, например, орудовала банда, которая брала фуру «на абордаж».
«На темной дороге сзади к прицепу пристраивалась легковушка, цеплялась за отбойник, затем прицеп вскрывали и выгребали все ценное».
«Еще в некоторых регионах у нас до сих пор 90-е. По крайней мере, на дорогах, — в пробке Анна разминает затекшую ногу. Замечаю, что она без обуви. Потом объяснит — так удобнее. — По рассказам ребят знаю, что на въезде в Мурманск к тебе обязательно подкатит машина с «братками» и предложит охрану. Естественно, не бесплатно. Взамен дают визитку — ее нужно показать, если вдруг остановят представители «конкурирующей организации».
Интересуюсь, не страшно ли ей. « Честно говоря, я фаталист. Понимаю: если чему-то суждено случиться, этого не миновать. Но на всякий случай перед выездом со стоянки кладу рядом ножницы, канцелярский нож и баллончик с дезодорантом».
«В тот мерс не ходи — там девушка-водитель»
Пока ждем разгрузку, Анна показывает свой нехитрый быт. На ночь кабину закрывают светонепроницаемыми шторами. Внизу, под лежанкой — мини-холодильник и морозилка. Обычно дальнобойщики-мужчины возят мясо, сало. Варят борщи, делают шашлык, плов. Готовят на портативной горелке.
Анна же предпочитает питаться в кафе. Во-первых, она не ест мяса, а овощные блюда в придорожных закусочных недорогие. « Кроме того, я ненавижу запах стряпни в кабине. Иногда заглядываешь к ребятам, которые часто готовят, у них духан, будто в третьесортной столовой». Душ, стиральные машинки — все это есть почти на каждой стоянке. А вот просушить белье часто негде.
«Я развешиваю вещи на руле, зеркале. Мужики капот открывают, цепляют за противоположные концы резинку на крючках — получается импровизированная бельевая веревка».
На стоянках Анна редко бывает единственной женщиной. Есть ведь сотрудницы кафе, попутчицы дальнобойщиков. И конечно же, «ночные бабочки». « Они часто ко мне в кабину заглядывают — думают, за рулем их потенциальный клиент. Однажды даже застала забавный диалог между охранником и такой дамой. Секьюрити предупреждал: «В тот мерс не ходи — там девушка-водитель». — «Да ладно? Не может быть!» — «Ну, иди, посмотри!»
Как-то и ее саму приняли за женщину с пониженной социальной ответственностью. « Я душ искала, спросила дорогу у водителя. Тот так невзначай уточнил: «Работаешь?» У меня ключи от фуры в руках были, поэтому я без задней мысли ответила: «Ну да». « И сколько стоит твоя любовь?» На этом вопросе уже все поняла, объяснила, что, вообще-то, я его коллега. Даже в темноте было видно, как мужик покраснел».
Реплики из серии «иди борщи варить» Анна слышит регулярно. « Не так давно коллега сказал, что единственной моей машиной должна быть стиральная. Недели за две до этого на разгрузке сотрудница склада принялась мне морали читать: мол, надо дома с ребенком сидеть, кашки готовить. Я ей честно сказала, что, если бы у меня была такая возможность, тыл, с удовольствием прислушалась бы к ее советам.
Дети для водителей-экспедиторов — больная тема. Есть даже такая горькая шутка: сын дальнобойщика просит отца посчитать, сколько лет ему будет, когда тот вернется из очередной командировки.
«Я стараюсь чаще брать отпуск. Но все равно понимаю, что многое упускаю. К примеру, когда уехала в первый рейс, сыну было четыре года, он везде ходил со мной за ручку и ел только то, что давала я. Приезжаю через четыре месяца — сам залезает в холодильник, достает йогурт, потом один, без взрослых, идет во двор гулять».
«На легковушке — как в тазике»
На МКАДе, как всегда, пробка. В полуметре от нас выруливает спортивный BMW. С высоты кабины кажется, что автомобиль прошмыгнул чуть ли не под нами. « Мозги продал — машину купил?» — Анна сигналит, ругается. Остыв, признается, что за рулем фуры начала много материться. « Родные, когда со мной ездят, говорят, я злая стала, советуют успокоительные попить. Они не понимают, что таким образом я выплескиваю негатив. Выругаюсь — забуду».
Осторожность на дороге для дальнобойщиков — не прихоть. Одно неудачное торможение может испортить хрупкий груз на миллионы рублей или даже повредить машину.
«Несколько раз я возила OSB-плиты. Они очень скользкие. От резкого торможения могут уйти вперед и пробить стенку кабины. А на днях мне плохо закрепили паллеты с энергетиками. В итоге они помялись. Теперь, если претензию предъявят транспортной компании, штраф буду оплачивать я. А это 27 тысяч рублей».
Атанова признается: пересаживаясь в отпуске на легковушку, ощущает себя «таким же чайником». « Сразу ничего не видишь на дороге, всего боишься. У дальнобойщиков есть выражение — «будто в тазик сел». Я уже не говорю про парковку задним ходом. На этой, чтобы машина пошла вправо, руль нужно повернуть влево. На легковушке такого нет. Но, пересев, я по инерции выкручиваю руль в другую сторону. Хорошо, пока аварий не было.
К слову, по признаниям Анны, права категории Е она получила с первого раза. На В же сдавала четыре.
Самый экстремальный рейс — на Сочи. « Там последние двести километров дороги — по серпантину. Бывает, приходится заезжать на встречную полосу, чтобы на повороте прицеп прошел. Еще в Пензе как-то простояла два дня на трассе из-за сильного снегопада».
Она понимает: всю жизнь водить фуру не сможет. Поэтому хочет пойти на курсы автоэлектриков.
— Ань, а женские профессии совсем не привлекают?
— Почему? Я очень хочу научиться печь тортики. Но не на горелке же мне их готовить. Еще — шить красивое нижнее белье.
Правда, Анна не уверена, что простые женские радости затянут ее так же, как дорога.
«Пацаны не поверят»
Стоянка на окраине Домодедово — тут обычно водители ожидают погрузку. Свободное место только одно — между двумя фурами. » Пройдем», — Анна выкручивает руль и без труда заезжает в пятиметровый «карман». Пока паркуется, объясняет: ее Mercedes Actros достаточно маневренный. » Вам нужно было со мной месяц назад прокатиться. Тогда у меня был 17-метровый прицеп — это такая «гусеница» на четырех колесах, абсолютно неповоротливая, от которой даже мужики шарахаются. У стандартного на вираже вынос восемьдесят сантиметров, у того был — почти три метра. В соседней полосе вообще никого не должно быть — иначе заденешь».
Пока мы фотографируемся, из фуры с надписью «Серега» на лобовом стекле выглядывает водитель.
— Транзитное время ждем, — Анна кивает в сторону своего авто. Сосед по стоянке зигзагом переводит взгляд с фуры на Аню в розовой футболке и голубых спортивных штанах, потом на мягкую игрушку с надписью «Понять и простить» на лобовом стекле.
— Ты что ли за рулем? Да ладно? А колеса хоть раз сама меняла? Рацией умеешь пользоваться?
Потом Сергей жмет Анне руку, угощает арбузами и просит сфотографироваться: «А то пацаны не поверят».
К таким репликам она привыкла. Включив рацию на пустынной трассе, постоянно слышит: «Мне показалось или сейчас девчонка за рулем была?» Иногда сотрудники ГИБДД останавливают, просто чтобы на нее поглядеть. А на складах, где отгружает продукцию, часто принимают за дочку водителя. » Как-то заехала на сахарный завод. Лето было — я в шортах, розовой футболке, бегаю с документами туда-сюда. Завскладом долго наблюдал за мной, потом спросил у помощника: «А что у нас ребенок на территории делает?» Говорят, когда он узнал, что я водитель, долго от шока отходил».
«Месяц спала в бусике»
В детстве Аня мечтала стать стоматологом или судмедэкспертом. Но к классу седьмому поняла, что копаться во внутренностях машин куда приятнее. Подала документы в колледж на автомеханика. Увы, все места заняли парни. Аню зачислили на менеджера по гостиничному бизнесу. Такая несправедливость, естественно, ее не устроила. Поступила в другой техникум — уже на автослесаря. » Там я получила права категории С — на грузовики. Помню, в качестве учебного у нас был старенький ЗИЛ. На нем ездила до последнего месяца беременности».
Через три года сын пошел в садик, Анна — на биржу труда. Ей предложили открыть еще одну водительскую категорию. » Сначала хотела выучиться на водителя автобуса. Однако в группе мест снова не было. Сдала на прицеп». Правда, с работой, по выражению самой дальнобойщицы, пришлось «малость прикурить». По телефону ее выслушивали и даже приглашали на собеседования. Но когда видели на пороге с документами, отказывали. » Говорили, что даже ребят после армии не берут. Мол, грузоперевозки — не для салаг».
«Как я туда устраивалась — отдельная история. Месяц, пока проходила обучение, спала в «бусике» — микроавтобусе. На заднем сиденье я как раз помещалась. Нет, у компании была комната отдыха, но для мужчин-водителей. А мне куда? Денег на аренду жилья не было».
Порой дальнобойщики, которые уходили на ночь «погулять», давали ей ключи от своих машин. На лежанке в салоне (во всех фурах позади кресла водителя есть две полки наподобие купейных) она засыпала мертвым сном. » Когда мне, наконец, выделили личный грузовик, причем новый, с пробегом всего 15 тысяч, прыгала от счастья».
Родители поддержали. Хотя мама до сих пор признается, что каждый раз ждет ее из рейса, будто бойца с фронта. А вот с мужем пришлось развестись. » Не подумайте, это не из-за профессии. Отношения у нас уже тогда были плохие. Он вел асоциальный образ жизни, ребенком не занимался. А узнав, что я устроилась в грузоперевозки, начал кричать: «В рейс выйдешь только со штампом в паспорте о разводе». В тот же день я отнесла документы в ЗАГС, а на следующий — уехала».
«Еще раз закроешь дверь — не проснешься»
С Анной мы встретились в последний день ее вахты. Тридцать суток без выходных. Сочи, Краснодар, Геленджик, Азов, Дзержинск, Санкт-Петербург, Иваново, Лебедянь. Так, нон-стопом, работают все дальнобойщики. » Кто-то месяц на вахте, следующий дома. Другие, особенно у кого нет семьи, по полгода без в отпуска. Я бы до конца сентября точно поездила. Но нужно домой, в Магнитогорск. Сын ждет, он в этом году в первый класс идет».
Самой долгой была ее первая вахта — четыре месяца. » Неделю провела в диком стрессе — не могла нормально спать. Все думала, найду ли завтра стоянку с душем, хватит ли топлива, уложусь в график. В итоге опоздала».
На ночлег дальнобойщики останавливаются только на охраняемых стоянках. Это правило, написанное если не кровью, то материальными потерями точно. Ограбления до сих пор нередки: режут тенты, крадут запаски, сливают солярку. Анна говорит, что с ней такого не случалось — Бог миловал. Но друзья попадали.
«Если сольют солярку, придется выложить ползарплаты — топливо сейчас очень дорогое. Впрочем, это не самое страшное. Бывают инциденты посерьезнее. Наставник рассказывал, как в Европе его ограбили, хотя дверь в кабину была перетянута изнутри ремнями. Проснулся с ужасной головной болью. Лобового стекла нет, денег и ценностей — тоже. Оказывается, ночью ему в кабину через автономку (систему обогрева. — Прим. ред.) пустили усыпляющий газ, потом сняли стекло и забрали все, что «плохо лежало». И записку оставили: «Еще раз закроешь двери ремнем — не проснешься».
Ограбить, уточняет Анна, могут прямо на ходу. До недавнего времени в Липецкой области, например, орудовала банда, которая брала фуру «на абордаж». » На темной дороге сзади к прицепу пристраивалась легковушка, цеплялась за отбойник, затем прицеп вскрывали и выгребали все ценное».
«Еще в некоторых регионах у нас до сих пор 90-е. По крайней мере, на дорогах, — в пробке Анна разминает затекшую ногу. Замечаю, что она без обуви. Потом объяснит — так удобнее. — По рассказам ребят знаю, что на въезде в Мурманск к тебе обязательно подъедет машина с «братками» и предложит охрану. Естественно, не бесплатно. Взамен дают визитку — ее нужно показать, если вдруг остановят представители «конкурирующей организации».
Интересуюсь, не страшно ли ей. » Честно говоря, я — фаталист. Понимаю: если чему-то суждено случиться, этого не миновать. Но на всякий случай перед выездом со стоянки кладу рядом ножницы, канцелярский нож и баллончик дезодоранта».
«В тот мерс не ходи — там девушка-водитель»
Пока ждем разгрузку, Анна показывает свой нехитрый быт. На ночь кабину закрывают светонепроницаемыми шторами. Внизу, под лежанкой — мини-холодильник и морозилка. Обычно дальнобойщики-мужчины возят мясо, сало. Варят борщи, делают шашлык, плов. Готовят на небольшой портативной горелке. Анна же предпочитает питаться в кафе. Во-первых, она не ест мяса, а овощные блюда в придорожных закусочных недорогие. » Кроме того, я ненавижу запах стряпни в кабине. Иногда заглядываешь к ребятам, которые часто готовят, у них духан, будто в третьесортной столовой».
Душ, стиральные машинки — все это есть почти на каждой стоянке. А вот просушить белье часто негде. » Я развешиваю вещи на руле, зеркале. Мужики капот открывают, цепляют за противоположные концы резинку на крючках — получается импровизированная бельевая веревка».
На стоянках Анна редко бывает единственной женщиной. Есть ведь сотрудницы кафе, попутчицы дальнобойщиков. И, конечно же, ночные бабочки. » Они часто ко мне в кабину заглядывают — думают, за рулем их потенциальный клиент. Однажды даже застала забавный диалог между охранником и такой дамой. Секьюрити предупреждал: «В тот мерс не ходи — там девушка-водитель». » Да ладно? Не может быть!» «Ну, иди, посмотри!».
Как-то ее и саму приняли за женщину с пониженной социальной ответственностью. » Я душ искала, спросила дорогу у водителя. Тот так невзначай уточнил: «Работаешь?» У меня ключи от фуры в руках были, поэтому я без задней мысли ответила: «Ну, да». » И сколько стоит твоя любовь?» На этом вопросе я уже все поняла, объяснила, что вообще-то его коллега. Даже в темноте было видно, как мужик покраснел».
Реплики из серии «иди борщи варить» Анна слышит регулярно. » Не так давно коллега сказал, что единственной моей машиной должна быть стиральная. Недели за две до этого на разгрузке сотрудница склада принялась мне морали читать: мол, надо дома с ребенком сидеть, кашки готовить. Я ей честно сказала, что если бы у меня была такая возможность, тыл, с удовольствием прислушалась бы к ее советам.
Дети для водителей-экспедиторов — больная тема. Есть даже такая горькая шутка: сын дальнобойщика просит отца посчитать, сколько лет ему будет, когда тот вернется из очередной командировки. » Я стараюсь чаще брать отпуск. Но все равно понимаю, что многое упускаю. К примеру, когда уехала в первый рейс, сыну было четыре года, он везде ходил со мной за ручку и ел только то, что давала я. Приезжаю через четыре месяца — сам залезает в холодильник, достает йогурт, потом один, без взрослых, идет во двор гулять».
«На легковушке — как в тазике»
На МКАДе как всегда пробка. В полуметре от нас выруливает спортивный BMW. С высоты кабины кажется, что автомобиль прошмыгнул чуть ли не под нами. » Мозги продал — машину купил?» — Анна сигналит, ругается. Остыв, признается, что за рулем фуры начала много материться. » Родные, когда со мной ездят, говорят, я злая стала, советуют успокоительные попить. Они не понимают, что таким образом я выплескиваю негатив. Выругаюсь — забуду».
Осторожность на дороге для дальнобойщиков не прихоть. Одно неудачное торможение может испортить хрупкий груз на миллионы рублей или даже повредить машину. » Несколько раз я возила OSB-плиты. Они очень скользкие. От резкого торможения могут уйти вперед и пробить стенку кабины. А на днях мне плохо закрепили паллеты с энергетиками. В итоге они помялись. Теперь, если претензию предъявят транспортной компании, штраф буду оплачивать я. А это 27 тысяч рублей».
Атанова признается: пересаживаясь в отпуске на легковушку, ощущает себя «таким же чайником». » Сразу ничего не видишь на дороге, всего боишься. У дальнобойщиков есть выражение — «будто в тазик сел». Я уже не говорю про парковку задним ходом. На этой, чтобы машина пошла вправо, руль нужно повернуть влево. На легковушке такого нет. Но пересев, я по инерции выкручиваю руль в другую сторону. Хорошо пока аварий не было.
К слову, по признаниям Анны, права категории «Е» она получила с первого раза. На «Б» же сдавала четыре.
Самый экстремальный рейс — на Сочи. » Там последние 200 километров дороги — по серпантину. Бывает, приходится заезжать на встречную полосу, чтобы на повороте прицеп прошел. Еще в Пензе как-то простояла два дня на трассе из-за сильного снегопада».
